Версия для печати Евгений Гонтмахер. Фото: Лебедев Сергей По данным социологов, только 8 процентов россиян ощущают на себе последствия мирового финансового кризиса. Большинство же признались, что тот самый кризис их в то время как не затронул. И не затронет - уверены многие. Так, 64 процента семей не ожидают ухудшения своего материального положения, а 31 процент респондентов надеются на преодоление экономических неурядиц в течение ближайшего года.

Каковы в реальности могут быть социальные издержки финансового кризиса? Об этом ведут диалог лекарь экономических наук, член правления Института современного развития Евгений Гонтмахер и профессор, президент государственного банка "Российская финансовая корпорация" Андрей Нечаев. Российская газета : К всякий информации о происходящем ныне в банках, на предприятиях, на потребительском рынке, на рынке труда, граждане относятся с недоверием.

Причем мрачным прогнозам народ внимает не менее настороженно, чем успокоительным. Не впадая ни в ту, ни в другую крайность, давайте проанализируем два возможных сценария - оптимистический и пессимистический. Евгений Гонтмахер : Оптимистический сценарий мне видится так: рост экономики - нулевой. А пессимистический сценарий нарисовала Оксана Дмитриева, член Комитета Госдумы по бюджету и налогам.

По ее мнению, ВВП упадет на 30 процентов. Вот вам диапазон между оптимистическим и пессимистическим сценариями. Андрей Нечаев : Если не принимать во участливость психологически негативный настрой населения, то формальных показателей явного падения уровня жизни пока нет.

Как нет и статистических сведений, свидетельствующих о социальной напряженности. По данным Росстата, безработица выросла всего на 1,7 процента. В целом, по методологии Международной организации труда, безработица составляет сейчас 6,7 процента трудоспособного населения. Это не так уж много. Всех напугал подъем задолженности по зарплате на 33,4 процента.

Но если в абсолютных цифрах, то это чуть больше 4 миллиардов рублей и примерно одного процента занятых. Иначе говоря, приблизительно 300 тысяч человек столкнулись с задержками по выплате зарплаты. Это также не катастрофично. Единственное, что меня отчаянно огорчило: в первый раз за последние лет десять у нас произошло хотя и копеечное - на полпроцента, но все же сокращение реальных доходов населения.

РГ : В каких отраcлях экономики доходы работников упали в особенности заметно? Нечаев : Наиболее подверженными кризису оказались отрасли, которые столкнулись со снижением цен на свою экспортную продукцию и или активно пользовались кредитными ресурсами. Это прежде всего металлургия, деревообработка, химическая промышленность, строительство, розничная торговля. Там идет реальный спад производства, в ряде секторов исчисляемый уже десятками процентов. Скажем, в производстве проката, прокатного оборудования падение достигло 25-30 процентов.

Задолженность по зарплате в этих отраслях только за октябрь увеличилась в два-три раза. Я думаю, что спад в этих и сопряженных с ними отраслях будет нарастать. Значит, будут снижаться зарплаты, пойдет в рост безработица.. РГ : Какова вероятность, что ударной волной кризиса сотни тысяч работников этих отраслей будут несложно выброшены на улицу?

Нечаев : Покуда такое не происходит в массовых масштабах. Предприятия все-таки не идут на прямое сокращение персонала. Вследствие того что что понимают не только социальные, но и технологические последствия подобной процедуры. Оттого что потом персонал той квалификации, какая им требуется, они не найдут или найдут не скоро.

Так что снижать издержки в текущее время приходится теми же способами, какие практиковались в 90-х годах: сокращенная рабочая неделя, сокращенный рабочий день, неоплачиваемые отпуска и т.п., Если формирование кризиса пойдет по оптимистическому сценарию, то есть если спад производства не усилится, то такая тактика может выручить. Массовой безработицы не будет, а будет лишь некоторое, даст бог, не очень чувствительное понижение реальной заработной платы с поправкой на инфляцию.

Если же спад начнет прогрессировать не только в нескольких секторах промышленности, а приобретет массовый нрав посредством цепочку межотраслевых связей, тогда этот подход уже не сработает, и мы столкнемся с полномасштабным кризисом в социальной сфере. РГ : А какие неприятности от кризиса следует ждать миллионам офисных работников?

Нечаев : Больше всего уже страдают те из них, кто был занят в финансовом секторе. Там и в текущий момент идет резкое сокращение персонала. С сокращения "офисного планктона" начали и многие производственные структуры. Пока это только отчасти отражается в официальной статистике в силу ее объективного запаздывания, но что надо видно из сводок корпоративных новостей. Так что о масштабах "офисной" безработицы мы можем судить лишь приблизительно. Но занятие не только в этом.

А в том еще, что на практике оказались заморожены потребительские кредиты. По уровню потребительского кредитования мы и без того колоссально отстаем от развитых стран, а теперь еще больше отстанем. С одной стороны, банки повышают проценты, с прочий - грубо сокращают кредитование. Более того, есть попытки, иной раз не очень законные, затребовать вернуть кредит досрочно.

По материалам http://rg.ru/2008/12/08/krizis.html